Home Mail
ФОнД «АРХиВ МОСКоВСКоГО МЕТОДОлОГИЧеСКОГО КРУЖКа»
 
АВТОРИЗОВАННЫЙ ВХОД
Забыли пароль?
Регистрация
 
Главная | О сайте | Об ММК | Архив | Издательство | Глоссарий | Новости и события |
 
Уважаемые посетители!
Некоторое время после открытия сайт будет работать в тестовом режиме.
 
С.И.Котельников. Живые тексты

Версия для печати  



С.И.Котельников

Живые тексты
Разговор с сыном об Архиве

СК. Я хочу написать об архиве ММК, но не знаю толком, что именно, с чего начать и т.д. Мы с тобой написали статью, но она, скорее, про историческую аналогию, а нужно про архив ММК как вещь, как «живую» вещь – в том смысле, что она была, и все еще является как бы частью чьей-то жизни. Если бы ты задал мне какие-то вопросы, я бы сдвинулся с мертвой точки.
СВ. А кто еще кроме тебя так представляет архив, как живую вещь? По разговорам в Инете я этого не вижу. Да и говорят-то всего несколько человек. Несколько сотен, возможно, это регулярно или нерегулярно читают. Большая часть, по-моему, читает из любопытства, как читают скандалы и светскую хронику. А по большому счету всем «до фонаря». Даже половина подписантов молчит.
СК. Возможно, это так. Но давай отвлечемся от количества и качества в смысле отношения большинства к событиям.
СВ. Разве что раньше, при ГП архив был частью жизни. Ты это помнишь?
СК. Когда я пришел на семинар на Петрозаводскую в однокомнатную квартиру на первом этаже блочного дома, то, как раз, архив поразил меня больше всего. Полки с картонными папками занимали левую от сидящих на диване стену от пола до потолка. Надписи на них и разделителях цепляли взгляд и отвлекали внимание.
Как-то раз пришел майор милиции, был перерыв, все сидели на кухне. «Кто такие?» – жестко спросил он ГП. «Это мои ученики, мы работаем». – «Документы есть?». Паспорт был только у меня и Романа Спектора. Сумка с паспортом стояла в комнате и майор пошел за нами. Когда я протянул ему паспорт, он смотрел на Архив. Так, возможно, японцы смотрят на гору Фудзияма. Мельком глянув на прописку, он извинился: «Мне сказали, что у вас живут иногородние». И ушел.
Я размышлял, с какой стороны к подступиться к полкам, какую папку взять, чтобы прочесть про самое начало всего, что на семинаре делали. Такое начало, к которому можно было бы возвращаться, пройдя путь по какой то ветке до того места, которое было непонятным здесь и теперь. Особых проблем взять не было, можно было взять специально подготовленные тексты в переплете на кухне, а можно было попросить ГП дать папку из стеллажа. Однако проблема была в том, какую именно взять или попросить. Ради таких, как я в первую очередь, ГП регулярно подводил итоги работы, читал лекции про историю ММК, семинары, нечасто, но вслух размышлял о глубинных целях и ценностях нашей работы и пр. Тем не менее, проблема оставалась. В 75 году появился т.н. «кирпич», фактически путеводитель по территории работ, ссылки в нем занимали чуть ли не больше места чем текст. Читать его нужно было так: сначала получить впечатление, потом разыскать редкие уже понятные островки смыслов и значений, затем, опираясь на них постепенно расширять территорию, почти как в компьютерных играх, где не освоенный плацдарм не видно. Но, конечно же, кирпич не мог выполнить функцию поисковой системы архива.
Главную роль играло физиологическое привыкание к текстам. Я не шучу. И проблему начала можно было бы переформулировать так: что съесть первым, чтобы не стошнило. Это зависело и от образования, наверное, в первую очередь. У меня с этим, как ты знаешь, были проблемы. Все таки, периферийный инженерный ВУЗ не позволял «глотать» философию без риска подавиться.
КВ. А как и зачем ты пошел в кружок?
КС. Это длинная история, многое ты знаешь. Если кратко, то я понял, что нашел, наконец, то, что долго искал. Хотя термин «поиск» отражает только одну сторону того, что со мной происходило после окончания ВУЗа в 65 году и до прихода в кружок в 76. Были события типа исключения из комсомола, увольнения с работы, были встречи с людьми, умевшими продемонстрировать органичную связь в жизни дела и слова. Когда, наконец, я решился после армии поступать в Москве в философскую аспирантуру, специально для этого вступив в партию, то обнаружил, посетив большинство философских кафедр в Москве, что там слова «безвкусны». Это, повторяю, физиологические ощущения.
КВ. Не понял, зачем ты ходил по кафедрам.
КС. Вступительные экзамены я сдал на кафедре философии сельхозакадемии, которой руководил профессор Е.С.Жариков, весьма неординарный человек и мыслитель. Я приезжал на его семинары в Киеве из Львова, где случайно прочел его книжку, готовясь к обязательному семинару в сети политпросвещения. Так вот, в аспирантуру меня не пустил партком сельхозакадемии. По доносу одного из преподавателей кафедры они познакомились с моим рефератом.
КВ. О чем был реферат?
КС. О нравственности, как способе приведения в соответствие слова и дела.
Было правило, разрешающее представлять результаты экзамена в другие места. Этим я и занялся.
КВ. А неудачный реферат изъял?
КС. Нет, там было написано, что этого нельзя было делать.
КВ. Не понял.
КС. Нельзя отказываться от убеждений по посторонним поводам. Да и на кафедрах меня спрашивали, почему я не прошел в Академии при неплохих экзаменационных оценках.
КВ. Значит, и они разбирали твой реферат?
КС. Именно. Получился своеобразный тест кафедр философии Москвы на одном тексте. Большинство его забраковало. Жариков с сочувствием наблюдал за этими походами, помочь он ничем не мог: как выяснилось, нападение на меня было, на самом деле, нападением на него. В какой-то момент он посоветовал отнести реферат в КГБ на предмет проверки его партийной «чистоты». Логика как была такая – если к реферату нет претензий, и партком действовал по собственной инициативе, а не по звонку, значит, в парткоме сельхозакадемии сидят враги народа, уничтожающие отечественную философию. И я сходил в приемную КГБ на Лубянке. Пришел дежурный, включил магнитофон. Я произнес речь и подал реферат. Он просмотрел его, поднял глаза и сказал: «Мы тут ни при чем». «А как насчет врагов народа?» – спросил я. Он выключил магнитофон и указал на дверь. Можно считать, что КГБ тоже прошел тест.
В походах по ВУЗам я читал объявления в коридорах и ходил вечерами на разные семинары. Жил нелегально в общежитиях. В одном из коридоров встретил твою маму.
Наконец, в Педагогическом нарвался на семинар Никиты Глебовича Алексеева, заговорил с ним и он указал на еженедельный открытый семинар «Комиссия по психологии мышления и логике» при НИИ педагогической психологии, где тогда директорствовал В.В.Давыдов.
Сезон, как на открытых, так и на домашних семинарах ГП начинал программой работ. Среди оргвопросов значилась организация переписки семинаров. Видимо, желание контролировать изготовление «вкусных» текстов и вякнуло моим голосом, что пора, дескать, переходить с бобин на компакт-кассеты. Магнитофончики на компакт-кассетах «Спутник», скопированные у Филлипса, появились в продаже еще в 71 году, были и привозные, но семинар продолжал писать на «ящики» с пленками на бобинах, потому что важно было гарантировать наличие катушечного магнитофона на дому у очередного переписчика.
Г.П. Посмотрел на меня и сказал: вот Вы с Петей Писарским этим и займетесь.
Сказано – сделано. Нужно было достать три Спутника. У меня был один, деньги на два других дал семинар. Начали с еженедельных семинаров «Комиссии». Цикл переписки был жестким. За 2 недели текст должен был быть переписан и перепечатан, иначе магнитофон оказывался недоступным для очередного переписчика. Прорывы затыкались арендой магнитофонов, переписчики со своими машинками пользовались разными льготами.
Для облегчения жизни переписчикам, надо было улучшать качество записи. Спаял гроздь микрофонов и разносил их по Большой психологической аудитории. Чтобы не гасить чувствительность, жал на кнопки в моменты реплик с галерки. Заставить, например, Дубровского спуститься поближе к трибуне было невозможно, он огрызался, ему для полемики обязательно нужно было сидеть в центре амфитеатра.
У новичков, а также у разгильдяев с плохим почерком, пропускавших реплики и целые куски дискуссии нужно было проверять качество переписки, прежде чем передавать машинистке. Постепенно образовалась памятка переписчику с перечнем правил и требований.
Организация распространилась и на другие семинары. Пришлось уйти со службы начальником гражданской обороны во 2-м корпусе МГУ, где я имел возможность слушать лекции по философии, оставляя на рабочем месте включенную рацию, извещавшую меня о приходе зам. декана по хозчасти. Уход с работы был безответственным по отношению к семье поступком, должен был родиться ты. Устроился в новую хоздоговорную лабораторию прикладной психологии Прохорова в подвале НИИ педагогической психологии, благо, там режим был свободным. Удалось устроить туда и маму после мехмата, воспользовавшись тем, что распределявшихся в систему Минпроса оставляли в Москве. Лаборатория стала до самой смерти Прохорова прибежищем разного рода «отщепенцев» от профессии, от социума и гениев, таких, как Побиск Кузнецов. Сам Андрей Иванович неплохо себя чувствовал в такой творческой среде, был вольнодумцем, уволенным по его словам с прежней начальственной должности за машинописи Солженицына в столе. Некоторое время там работал Костеловский, Люда Карнозова. В 81 году в начале игровой эры Прохоров приютил Г.П. и лаборатория зажила новой бурной жизнью.
Так вот, Прохоров, несмотря на необходимость зарабатывать деньги на зарплату не мешал ходить на семинары и даже знал о переписке в рабочее время. Тем не менее, жизнь в лаборатории была поперек жизни в ММК. Что, например, было делать с иногородними конференциями, которые тоже нуждались в записи и переписке?
Время от времени в кружке возникали ситуации трудоустройства таких неприкаянных, как я. Приходил какой-нибудь близкий к ММК человек в поисках интеллектуалов и программ для его новой лаборатории в каком-нибудь расширяющемся ведомстве. Зачем Г.П. были нужны учрежденческие ситуации и проблемы? В 83 году, уже оставив попечение технологии переписки, я сам попал в учрежденческую ситуацию в ЦНИИПРОЕКТе, головном институте по методологии и автоматизации проектирования, где в свое время в лаборатории Григорьева жила пара десятков методологизированных «братьев». Именно там был издан Кирпич, после чего директор института был уволен. Удивительная вещь – в 83 году он стал моим научным руководителем.
Так вот, по техническим причинам условием моего поступления в заочную аспирантуру ЦНИИПРОЕКТа стало устройство на работу туда же, а условием этого было выдвинуто предложение, от которого нельзя было отказаться: за полгода разработать тему по заказу Госстроя: «Классификация проектных работ». ЦНИИПРОЕКТу нужно было выполнять задание партии – автоматизировать в короткие сроки 20% проектных работ, а для этого нужно было знать какие именно работы в этом нуждаются в первую очередь. Не слабо, да? Выхода не было, я согласился. И, естественно, обратился к ГП за помощью, он в то время, после нападения Академии педнаук на Давыдова пришел в лабораторию инженерных изысканий М.Раца в ЦНИИПРОЕКТе.
ГП провел серию семинаров в ЦНИИПРОЕКТе так, что заставил всех завлабов признать, что тема на самом деле является проблемой, нуждающейся для начала в реализации двухлетней программы разработок, игр и в соответствующем оргобеспечении. Дискуссии были запротоколированы и оформлены в виде отчета с точными указаниями всех позиций и персонажей. Там же были и выдержки из переговоров с самим заказчиком из Госстроя, который и подумать не мог, что откровенный разговор о буднях и мечтах администратора имеет методологическое содержание.
ГП настоял, чтобы позиционную план карту работ по программе вычертили архитекторы, понимающие толк в размещении и пропорциях. Бумага площадью с однокомнатную квартиру висела на защите отчета от потолка до пола актового зала. Я вышел к трибуне и стал тыкать попременно в морковки на схеме и в присутствующих завлабов, напоминая им их тезисы. Получился как бы просмотр документального фильма. Я снова пережил ощущение физиологичности текстов. Под конец встал хмурый автоматизатор и сказал: «Госстрой вас накажет, а заодно и нас». Это звучало, как "бог вас покарает". Тогда я процитировал заказчика.
Наверное, если бы в Госстрое сидел мечтатель, соотносящий свое слово с делом размером в 2 года, то программу профинансировали бы. Но размеры заказчика были поменьше. Отчет был защищен на «отлично», но когда он попал к заказчику, затрещало кресло зам. директора, который сплавил мне тему. Заказ перенаправили какому–то молодому программисту и он через месяц выдал то, что просила партия в лице госстроевских чиновников от автоматизации. Вот так пригодилась технология документирования дискуссий.
К.В. А что с твоим трудоустройством после Прохорова?
К.С. Г.П. тогда, в 78 году, работал на кафедре педагогики Московского областного института физкультуры в Малаховке под Москвой. Он сколотил там преподавательский и студенческий кружок, обсуждавший проблемы развития сферы физкультуры и спорта. Кружок контактировал с такими деятелями спорта, как Д.Аросьев, имел хоздоговорные заказы от спортведомств, темы обсуждались на малаховских еженедельных семинарах. К 78 году возникла перспектива организации в Малаховке научно-педагогического отделения на базе 2-х учебных групп. Были сторонники и были противники педагогизации, как раз в стране шла полемика о ведущей действительности в спорте. Дело несколько раз разбиралось на ученом совете. Под эту перспективу ГП рискнул позвать меня на ту же кафедру педагогики, где подвизался сам в качестве преподавателя.
Проект, разумеется, зарубили силами физиологов, общественных и спорт кафедр. А я остался и пока там был ГП, вел учебные семинары по его дисциплине: исследования в спорте. Перенес в Малаховку технологию документирования на тамошних машинисток, студентов, подрабатывавших на хоздоговорные деньги. Дело стремительно расширялось. Перепечатывались ветхие и уникальных машинописи с Петрозаводской, материалы конференций, а с 79 года подоспела лавина игр, в которой все чуть не захлебнулось. Самым страшным стал дефицит магнитофонов. Игру 1, которая сейчас издана, расшифровывала куча народу, их нужно было обеспечить техникой. В то время на смену «Спутнику» пришла более удобная и качественная «Легенда» со скоростью 2 м\мин, но достать ее было тяжело, а главное - в стране существовал барьер между наличными и безналичными деньгами.
По тем временам кассетник был точной техникой и производили его в «ящике» ВПК, где было соответствующее оборудование. Я раздобыл телефоны отдела сбыта нужного министерства, охмурил тамошнюю тетеньку и она сочинила мне письмо в Арзамас на завод – производитель с требованием выдать 5 штук за безналичные. Съездил я в Арзамас, привез это добро и раздал постоянным переписчикам и машинисткам, которые умели печатать с пленок. Потом ездил еще. Наконец, уговорил ее не мелочиться и написать требование аж на 20 штук. Это стало началом конца.
КВ. В каком смысле?
КС. До этого из Арзамаса я возил сам, но 20 штук пришлось отправить транспортом. И вот ящик привезли в Малаховку. Нужно было коробки спрятать и потом вынести. Нельзя было обнародовать, что в институте физкультуры работает текстовая машина, нельзя было подставлять проректора по науке, который все это прикрывал. К тому времени Г.П. ушел к Прохорову, я оставался «на хозяйстве» пристроенным в вычислительный центр с проблемой: как вытащить магнитофоны с баланса Малаховки. Коробки засунул в огромную ЭВМ, списанную из Жуковского и стоявшую без движения как гордость института. Потом мне это припомнили.
Проблема разрешилась списанием «пропавшей» аппаратуры, но к несчастью на бухгалтерию нагрянула проверка. Никого не посадили, я ходил к следователю в качестве свидетеля. Приносить Легенды было нельзя, следователь получил бы доказательство кражи. Пришлось компенсировать пропажу своими деньгами и старыми кассетниками, собранными у сообщества. Партсобрание института вкатило «партвыговор с занесением», с коим я покинул Малаховку и поступил в аспирантуру ЦНИИПРОЕКТа.
КВ. На этом текстовая машина остановилась?
КС. Как-то работала на «малых оборотах» уже без меня. Я пребывал в прострации. Некоторое время ГП пытался давить, но потом плюнул и Петр Щедровицкий вывез у меня из квартиры несколько Жигулей пленок и склад машинописи. Фактически, я покинул кружок.
КВ. Так повлияла Малаховка?
КС. Не только, хотя это послужило своего рода «спусковым механизмом».
Тексты в кружке перестали играть прежнюю роль. До 79 года к каждой мало-мало пригодной конференции все должны были писать тезисы. На играх же нужно было говорить. Каждая игра - это до 100 кассет и пачки машинописи, все это скапливались у меня на квартире. Читали только тексты ГП. Возникло поколение говорящих, а это другая физиология. Сейчас на сайтах встречаются реплики типа: "читаю в дискуссиях только ГП, остальное пропускаю". Да и тексты на сайтах - явно не тексты, а речь. Отсюда, возможно и проистекает массовая уверенность в достаточности издательской функции архива и ставка на легитимность замаха переименовать Архив ММК в Архив ГП.
У меня даже возникло ощущение, что исчезла история.
КВ. В каком смысле? История чего?
КС. Дело в том, что до 79 года история кружка и вообще история были предметом неустанной заботы ГП. Огромное число семинаров, циклов лекций, публичных и домашних было посвящено истории. История была главным общим для членов кружка предметом и в определенном смысле «демократизировала» кружок.
КВ. Как это?
КС. Ну, ГП не мог убрать ее из фронта проблематизации, сменив направление работ на правах лидера. История была местом общих вкладов, она менялась, развивалась, жила как бы «независимо» от кружковцев и от ГП, в отличие от других направлений работы. И что главное – эта ее «соборность» жила на текстах, которые были в кружке самыми читаемыми.
У меня сложилось убеждение, что и для человечества история играет ту же роль.
КВ. Какую?
КС. Общего места вкладов. В этом смысле она даже демократичнее предметной организации мышления и деятельности, там все таки бывают возглавляемые кем-то революции, школы, лидеры мнения, которым нужно приносить понятные им тексты. А история не имеет начальства. Благодаря идее первоисточников, всякий нахал может начальника свергнуть, если постарается. Ты не находишь, что это интересный поворот темы «история, как способ самоопределения»?
КВ. Пожалуй.
КС. Поэтому я и присоединился к тем, кто хочет открыть Архив ММК всем.

 

Контакты | Ссылки | Карта сайта

При использовании материалов, выставленных на сайте, ссылка на него является обязательной.